«Ботин» В ЛИТЕРАТУРЕ

Говорят что в 1620 году зона Кава-де-Сан-Мигель и то, что сегодня является площадью Пласа-Майор в Мадриде, были местом скопления людей самых разных занятий и качеств. Наверняка именно в этой среде Лопе де Вега встретил пройдох, которые играют главную роль в его пьесах. Позднее, уже в ХХ веке, этот истинно мадридский район также стал местом, где разворачивается действие многих романов Бенито Переса Гальдоса, получив даже от ряда историков прозвище «Мадрид Гальдоса».
«Ботин» упоминается в целом ряде романов этого выдающегося писателя с Канарских островов. В 1886 году Гальдос написал одно из самых известных своих произведений «Фортуната и Хасинта» – масштабное полотно, в котором история, общество и жизнь Мадрида служат местом действия рассказа о двух молодых женщинах, совершенно непохожих друг на друга, которые любят одного и того же мужчину. На страницах своей книги Гальдос пишет:

                «Вчера вечером он поужинал в кондитерской «Собрино-дель-Ботин» на улице Кучильерос...»

                Спустя десять лет автор снова упоминает «Ботин» в другом своем произведении «Милосердие» – романе, в котором, также как и в «Назарин», чувствуется определенное влияние Достоевского. В одной из глав персонаж романа донья Франсиска Хуарес просит, чтобы ей принесли еду из «Ботина»:

«Во время одной из этих встреч, из зала на кухню и из кухни в спальню, Понте предложил своей землячке отпраздновать это событие, пообедав вдвоем в таверне. Он имел удовольствие пригласить ее, чтобы хоть как-то отблагодарить за ее щедрое гостеприимство. Донья Франсиска ответила, что она не может появиться в общественном месте, не будучи соответствующим образом одета; и поскольку ее друг заметил, что, обедая за пределами собственного дома, она избежит хлопот по приготовлению пищи, где ей помогали лишь две девчонки позументщицы, дама ответила, что, пока не вернется Нина, она не будет зажигать огонь, и что она распорядится принести все необходимое из дома Ботина. К тому же у нее просыпался аппетит от всех этих хорошо приправленных вкусностей... Ну, слава богу! Столько лет принудительного голодания заслуживали того, чтобы пропеть аллилуйя воскресения! «Эй, Селедония, надевай новую юбку и отправляйся в дом Ботина. Я напишу тебе на бумажке, что я хочу, чтобы ты не ошиблась». Сказано – сделано. И что еще могла попросить сеньора, что перекусить в этот радостный день, как не две жареные курицы, четыре жареные рыбы и хороший кусок мяса, добавив к ним вареный окорок, яичные нити и сопроводив дюжиной пирогов бартолильос? Давай, побыстрей!»

             Кроме того, автор лестно отзывается о «Ботине» в романе «Торквемада и Святой Петр»:

«По обеим сторонам улицы он узнавал, как узнают знакомые лица, которые давно не видели, магазины, которые можно было назвать историческими, чистых мадридских кровей: магазины, торгующие живой птицей, бурдючная мастерская с надутыми бурдюками на витрине, мастерская токаря, водопроводчика, со сверкающими стеклами, напоминающими артиллерийские орудия в военном музее; знаменитая харчевня «Племянники Ботина...».

               Испанский политик и журналист Индалесио Прието также упоминает «Ботин» в своей книге «Моя жизнь», написанной им в 1965 году, когда он уже находился в изгнании в Мексике:

                «...В следующую субботу, во время одного из еженедельных ужинов в доме Ботина, на которых помимо меня обычно присутствовали Хулио Ромеро де Торрес, Ансельмо Мигель Нието, Хулиан Моисес, Хуан Кристобаль, Перес де Айала, Валье Инклан, Энрике де Меса и другие художники и писатели, Себастьян Миранда, стремясь заручиться свидетелями, вернул пять дуро Хулио Камбе, который заплатил ими свою долю в стоимости жареных козлят и вкусных бартолильос, которые с 1725 года предлагала популярная таверна на улице Кучильерос, которые мы поглощали в большом количестве».

Другой выдающийся испанский писатель, Рамон Гомес де ла Серна, посвятил нашему ресторану несколько своих знаменитых грегерий (краткие высказывания, соединяющие меткую метафору с юмором; афоризмы). Этот харизматический мадридский писатель, родившийся в 1888 году, был завсегдатаем и душой вечеринок, которые устраивались в уже исчезнувшем кафе «Помбо», а также в «Ботине». Его своеобразное, несколько эксцентричное, чувство юмора привело к тому, что однажды он выступил с речью, подвешенным на цирковой трапеции, а в другой раз, когда его пригласили в Академию юриспруденции, он самолично зачитал письмо, в котором извинялся за то, что не мог присутствовать на встрече по причине своей болезни. 
Гомес де ла Серна рыскал по Мадриду в поисках грегерий, и когда его посещало вдохновение, он отправлялся в ближайшую из четырех комнат, которые он снимал в разных частях Мадрида, в каждой из них стоял стол и был изрядный запас бумаги, перьев и чернил. Нужно отметить, что он всегда пользовался красными чернилами, так как считал, что таким образом «излияния на бумаге были более откровенным, я макаю перья в мою собственную кровь».
О «Ботине» он писал:

                «Ботин» – это замечательный ресторан, где готовят новые блюда в старых кастрюлях».

              «Похоже, что «Ботин» существовал всегда и что Адам и Ева ели в нем первый в мире кочифрито».

             «В старом «Ботине» на старой улице Кучильерос также есть молочный поросенок, трогательный молочный поросенок, над которым мы проливали слезы, как если бы речь шла о наших детях, которые говорили нам: Крещеные – за столько-то песет, а некрещеные – на столько-то дешевле».

            «В «Ботине» празднуют золотые, серебряные, бриллиантовые и даже ископаемые свадьбы».

Грегерии были изданы в нескольких томах и переведены на разные языки, они также были опубликованы в различных газетах и журналах мира.

 

       Артуро Бареа, родившийся в Эстремадуре и принявший английское гражданство, также уделил внимание «Ботину» в своем лучшем произведении «Как ковали одного мятежника». Эта трилогия является превосходным описанием Мадрида, рассказывающим о перипетиях повседневной жизни простой семьи (самого автора) с начала века до Гражданской войны. В своей книге Бареа пишет:

«...идет  сама или с кем-то из нас в дом Ботина, старейший ресторан Мадрида, и заказывает жареного поросенка. Съедает его сама, если мы ее не сопровождаем, с огромной чашкой салата и литром вина».

Граф Серта в книге «Лакомка» рассказывает, что во время официального обеда Альфонс XII предложил Эдуарду VII по случаю визита этого монарха в Испанию меню, сохранившееся с этого события, в котором в качестве одного из десертов фигурируют: Бартолильос а ля Ботин.

Карлос Арничес также упоминает «Ботин» в лирическом сайнете «Праздник святого Антона» на музыку Томаса Лопеса Торрегросы, премьера которого состоялась в мадридском театре Аполо 25 ноября 1898 г.:

                «Антонио: Да, сеньор, я хочу, чтобы пирушка была у меня дома, потому что «Дом Ботин» – это публичное заведение, и я не желаю, чтобы туда явилась Регина и надоедала мне».

АНГЛОЯЗЫЧНЫЕ АВТОРЫ

 

       
Многие зарубежные авторы во время своего приезда в Испанию были покорены сохранившейся в «Ботине» обстановкой постоялого двора XVIII века: Джон Дос Пассос, Скотт Фицджеральд, Грэм Грим, Эрнест Хемингуэй, Фредерик Форсайт и другие, однако остановимся на тех, кто уделил внимание на страницах своих книгах нашему ресторану.
Начнем с Грэма Грина, английского романиста, родившегося в начале ХХ века, в чьих произведениях отражаются духовные конфликты пришедшего в упадок мира. После Второй мировой войны писатель много путешествовал по миру и посетил Испанию. Среди его последних работ находится «Монсеньор Кихот» (1982) – роман, который в сдержанном тоне противопоставляет марксизм и католицизм. В одной из глав он пишет:

             «...предлагаю, прежде чем покупать лиловые носки, порадовать себя хорошим обедом в «Ботине»...»

Позднее другой английский писатель, Фредерик Форсайт, упоминает «Ботин» на страницах своего романа «Черный манифест», действие которого проходит в переживающей тяжелые времена России конца 90-х гг.
Лауреат Пулитцеровской премии американец Джеймс А. Миченер, ряд произведений которого были экранизированы, упоминает «Ботин» в своей книге «Иберия»:

           «...и намеривался пообедать в хорошем ресторане, который находится рядом с Пласа-Майор, «Ботине», который датируется 1725 годом».

 

           В заключение мы оставили Эрнеста Хемингуэя, чтобы рассказать об особых отношениях, которые сложились у него с «Ботином» и его владельцами.  Во время своих поездок по полуострову Хемингуэй часто бывал в «Ботине», подружившись с Эмилио Гонсалесом – отцом и дедом нынешних владельцев. В качестве интересного факта можно упомянуть его стремление научиться готовить паэлью, хотя как повар он преуспел гораздо меньше, чем как писатель.
Любовь этого обаятельного американца к Испании общеизвестна. Немногим иностранцам удалось понять и отразить в своих произведениях красоту нашей страны, как ему. Хемингуэю достаточно несколько строк, чтобы воссоздать пейзаж со всеми его запахами, игрой света и гармонией. О Мадриде он говорит: «Это самый испанский город из всех городов Испании», – и добавляет: «Когда у вас есть Эль-Прадо и одновременно Эль-Эскориаль, расположенный в двух часах на север, и Толедо на юге, и красивая дорога в Авилу, и другая прекрасная дорога в Сеговию, которая находится недалеко от Ла-Гранха, вы приходите в отчаяние при мысли, что однажды вы умрете и должны будете проститься со всем этим».
Непреклонный и страстный защитник корриды в 1932 году он опубликовал «Смерть после полудня», подлинный трактат о тавромахии, в котором упоминается «Ботин»:

          «однако, между тем, я предпочитал ужинать поросенком в «Ботине» вместо того, чтобы сидеть и думать о несчастиях, которые могли произойти с моими друзьями».

В романе «И восходит солнце», который в английском оригинале называется“The sun also rises”, также упоминается «Ботин». Доставляет удовольствие видеть, как в течение многих лет многочисленные туристы из Соединенных Штатов совершают паломничество в ресторан, который Хемингуэй сделал местом действия последней сцены этого романа:
“We lunches up-stairs at Botin´s. It is one of the best restaurants in the world. We had roast young suckling pig and drank rioja alta. Brett did not eat much. She never ate much”.

        «Мы пообедали в ресторане «Ботин», на втором этаже. Это один  из  лучших ресторанов в мире. Мы ели жареного поросенка и пили «риоха  альта»...»